WWW.GOLKOM.RU   Добавить в Избранное


БИБЛИОТЕКА ПРИРОДЫ
информационный портал

Главная  Новости  Каталог  Книги  КМЭ  Форум

ТУ  Гербарий  Golkom-Balance  Golkom-Post

 
Регистрация:

Краткая медицинская энциклопедия


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Философские вопросы биологии и медицины

Перейти к следующей статье 'ФИЛЬТРОВАНИЕ'Перейти к предыдущей статье 'ФИЛОГЕНЕЗ'ФИЛОСОФСКИЕ ВОПРОСЫ БИОЛОГИИ И МЕДИЦИНЫ. Важнейшими фи лософскими вопросами биологии и медицины являются вопросы о сущности живого, о происхождении органического мира и целесообразности живого, о месте медицины среди наук о человеке, о сущности здоровья и болезни, а также проблема поиска конструктивных принципов построения теории медицины. До их рассмотрения следует в самом общем виде ответить на вопрос о взаимосвязи философии и частных наук. В истории философии долгое время существовали два взаимоисключающих решения этого вопроса. Одно из них возводит философию в ранг науки наук, к-рая полностью подменяет любую науку в решении ее собственных теоретических проблем. Другое полагает, что наука - сама себе философия и ни в какой особой философской науке не нуждается. Первое воззрение называется натурфилософией (от лат. natura природа, миропорядок, вселенная), второе - позитивизмом (от лат. positivus положительный, т. е. определенный, точный, в противоположность лат. universus целый, общий, всеобщий). Оба эти воззрения равным образом, но по-своему игнорируют диалектику взаимосвязи философии и частных наук. Натурфилософия не признает познавательно-теоретического содержания науки, считая ее непричастной к постижению всеобщего. Пренебрегая мировоззренчески значимыми истинами науки, натурфилософия умозрительно истолковывает мир. Позитивизм отрицает объективное содержание как философских категорий, так и научных понятий, т. е. объективность всеобщего и общего. Отбрасывая философию как бесплодную схоластику, он уводит науку на путь схоластики экспериментаторства. Несостоятельность натурфилософии и позитивизма доказывается всей историей развития человеческого познания, не оставляющей сомнений в глубокой органической взаимосвязи между философией и частными науками.

Исторически философия складывалась как первая и в свое время единственная форма теоретического знания. Первые философы были и первыми математиками, физиками, врачами и т. д. Они выстраивали по-своему стройные картины мироздания, в к-рых "природа еще рассматривается в общем, как одно целое" (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, с. 369). Универсальное единство природы представлялось теоретически очевидным. Нераздельность философии с тем, что мы называем сегодня теоретической биологией и теоретической медициной, была обусловлена неразвитостью последних. Поэтому осмысление проблем сущности жизни и сущности человека длительное время носило по преимуществу натурфилософский характер. Пока ученые в той или иной отрасли знания не были в состоянии перейти к строго научному и систематическому изучению фактов, они сами вставали на позиции натурфилософии, сочиняя априори (доопытно) общие теории, а господствующей фигурой в науке, по словам В. И. Ленина, оказывался метафизик-химик, метафизик-биолог и т. д. (В. И. Л е-н и н. Поли. собр. соч., т. 1, с. 141- 142). Подтверждением тому являются не только натурфилософские по своему существу учения античных медиков Гиппократа и Асклепиада, но и теория теплорода в химии, преформизм в биологии и ДР-

Натурфилософские традиции исторически исчерпали себя к середине 19 в., когда сложилась система фундаментальных отраслей естествознания и "когда диалектический характер процессов природы стал непреодолимо навязываться мысли и когда, следовательно, только диалектика могла помочь естествознанию выбраться из теоретических трудностей" (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, с. 368). Однако процесс преодоления натурфилософии в сознании многих естествоиспытателей и врачей ассоциировался с ниспровержением всякой философии. Именно в это время и выдвигается формула: наука - сама себе философия. Но попытка подменить философию естествознанием обернулась возникновением позитивизма, к-рый является одним из вариантов субъективно-идеалистической философии. Это еще раз свидетельствует о том, что естествоиспытатели лишь "... воображают, что они освобождаются от философии, когда игнорируют или бранят ее. Но так как они без мышления не могут двинуться ни на шаг... то в итоге они все-таки оказываются в подчинении у философии, но, к сожалению, по большей части самой скверной... " (там же, с. 524-525).

Позитивизм не преодолен до конца и современной наукой. Он сохраняется в стремлении ряда ученых к "чисто научному", а точнее, к специализированному эмпирическому исследованию. Но и эта установка не освобождает от философии ни ученого, ни науку, поскольку возводит в универсальный принцип научного познания эмпиризм и тем самым означает вполне определенную позицию. В глубоко специализированном научном познании материалистически толкуемый позитивизм (а именно так следует трактовать эту позицию) позволяет в лучшем случае удержаться на почве протокольно достоверной фиксации фактов, но уводит от источника новых идей и сеет неоправданные иллюзии о возможности решения всех научных проблем "на острие" эксперимента. Безусловно, эксперимент является мощным и незаменимым средством научного исследования. Но когда в той или иной науке встает проблема теоретического синтеза, он отступает на задний план по сравнению с многоаспектным анализом понятийного аппарата данной науки. Проблема теоретического синтеза в одной отрасли знания влечет за собой необходимость "... приведения в правильную связь между собой отдельных областей знания" (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, с. 366). А здесь эмпирические методы любой науки бессильны и поэтому в конечном счете "... именно диалектика является для современного естествознания наиболее важной формой мышления, ибо только она представляет аналог и тем самым метод объяснения происходящих в природе процессов развития, для всеобщих связей природы, для переходов от одной области исследования к другой" (там же, с. 367). Т. о., построение теории в какой-либо науке не является частным делом этой науки.

Диалектико-материалистическая философия преодолевает крайности натурфилософии и позитивизма. В противоположность им она не подменяет собой науку, но и не скатывается до уровня некоего коллектора предуготовленных в науке представлений. Она не противопоставляет философское и научное знания, ибо, с одной стороны, сама представляет собой науку, имеющую свой собственный предмет, метод и теорию, с другой не считает частные науки философски бессодержательными, т. е. философия включает в себя науку в той мере, в какой наука включает в себя философию.

Выдвинутая и обстоятельно разработанная В. И. Лениным идея союза Диалектико-материалистической философии и естествознания представляет собой открытую философией и адекватную науке форму их плодотворной взаимосвязи. В. И. Ленин считал невозможным творческое развитие материалистической диалектики вне и помимо осмысления истории развития отдельных наук и истории познания вообще. Он подчеркивал: "Правильность... содержания диалектики должна быть проверена историей науки" (В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 29, с. 316). Вместе с тем он убедительно показал, что "... без философских выводов естествознанию не обойтись ни в коем случае" (В. И. Л е-н и н. Полн. собр. соч., т. 45, с. 31).

Невозможность обойтись без философских выводов не следует понимать таким образом, что наука делает такие выводы по всякому поводу или, наоборот, что они неизбежны только по чисто философским соображениям и выходят за пределы науки. Философские выводы неизбежны для науки потому, что она не может обойтись без философского введения в нее, явного или неявного. Дело в том, что любая частная наука изучает более или менее ограниченный фрагмент объективной реальности. В решении глубоко специализированных задач, анализ к-рых ведется посредством эмпирических методов, данную науку не может заменить никакая иная отрасль знания, не говоря уже о философии. Однако в построении теории собственного предмета эта наука исходит не только из накопленного ею материала, а опирается на экспериментальные данные и теоретические принципы других наук. В круг заимствованных из других областей знания предпосылок теоретизации данной науки непременно входит ряд принципов философского материализма (напр., принцип причинности), к-рые могут не осознаваться в качестве философских и восприниматься как очевидные условия научного знания вообще.

Непосредственной сферой взаимопроникновения философии и науки является теоретическая форма отражения объективной реальности. Диалектико-материалистическая философия призвана выявлять содержательно всеобщие формы бытия и познания. Успешно решая свои проблемы, она раскрывает тем самым всеобщие основания всякого знания и в рамках своей компетенции способна доказательно судить о степени объективной обоснованности любой научно-теоретической формы познания. При этом ее принципы, выводы и оценки не навязываются науке извне как нечто чуждое ей. Они служат ответом лишь на те вопросы, к-рые выдвигаются самой наукой или логикой ее исторического развития. В этих ответах материалистическая диалектика способна опережать достигнутый уровень развития науки (напр., ленинская идея о неисчерпаемости электрона), стимулируя дальнейший прогресс научного знания.

В эпоху научно-технической революции потребность в упорядочении и развитии взаимосвязи философии с естественными, общественными и техническими науками неизмеримо возрастает. В советской науке общепризнанной является мысль, что естествознанию ни в коем случае не обойтись без философских выводов. Но на фоне сложившихся тенденций научно-технического прогресса проявляется в нек-ром смысле буквальное и поэтому урезанное понимание этой ленинской мысли. Оно заключается в том, что наука, повседневно решая свои собственные проблемы, производит такой богатый материал, из к-рого могут последовать и философские выводы, а собственно философия призвана лишь обобщать последнее слово науки, т. е. суммировать науку и вторить ей. Подобные представления способствуют оживлению натуралистического (научно-эмпирического) мировоззрения, которое является материалистическим и включает в себя фрагментарные идеи диалектики.

Ленинский анализ сущности и причин кризиса в физике на рубеже 19-20 вв. убедительно доказал, что не все материалистичное является строго, до конца и последовательно научным, ибо материализм может быть и не диалектическим. Этот анализ вскрыл тесную связь между философскими выводами естествознания и философским введением в него. Он не оставляет сомнений в том, что всякий материализм, кроме диалектического, способен привести (через чисто научные данные) к идеализму. Отсюда следует, что в эпоху научно-технической революции, когда отрасли знания обращаются к осмыслению и переосмыслению своих предметных оснований, сознательная ориентация на диалектико-материалистическое введение в науку является единственно продуктивной. Без разработки понятийно-теоретического аппарата на основе материалистической диалектики научно-техническая революция для ряда отраслей знания (в частности, для медицины) может оказаться не столько научной, сколько технической.

Таким образом, материалистическая диалектика, будучи всеобщей теорией развития природы, общества и познания, составляет мировоззренческую основу поступательного развития науки. Свою мировоззренческую функцию материалистическая диалектика выполняет на путях раскрытия всеобщего в специфическом. Эта функция реализуется в форме философско-теоретической (системно-мировоззренческой) интерпретации конкретного, специфического знания с включением его философски значимых положений в систему мировоззрения. Здесь происходит движение от частнонаучного к философскому знанию. Философская интерпретация научных данных нацелена на выработку и обоснование принципиально новых понятий и идей фундаментального порядка. Отсюда вытекает, что познание специфических закономерностей каждой науки оказывается в зависимости от познания всеобщих закономерностей. Ведь "... кто берется за частные вопросы без предварительного решения общих, тот неминуемо будет на каждом шагу... "натыкаться" на эти общие вопросы" (В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 15, с. 368). Попытка обойти эти общие вопросы затрудняет адекватное познание специфических закономерностей, тормозит развитие науки, превращает ее в груду разрозненных, хотя и весьма блестящих деталей. И лишь с уяснением всеобщих законов возможно строго научное толкование частного, специфического закона, понимание его сущности, места и роли во всеобщей связи явлений реального мира. Здесь речь идет уже о движении от философского знания к частным наукам. Всеобщие законы и категории материалистической диалектики в данном случае приобретают характер методологических принципов, определяющих стратегию (но не тактику) научного познания. В этом движении от философского к част-нонаучному знанию законы и категории диалектики должны гносеологически адаптироваться к объективно особенным по своему содержанию понятиям частных наук. Функция всеобщей методологии, к-рую выполняет материалистическая диалектика, не только не противопоставляется ее мировоззренческой функции, но логически вытекает из нее и находится в неразрывной связи с ней. Диалектико-материалистический метод является незаменимым орудием научного познания, ибо именно он позволяет "... постигать специфическую логику специфического предмета" (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, с. 325).

Сущность живого и философские аспекты проблем происхождения органического мира и целесообразности живого.

Уже в глубокой древности люди задавали себе вопрос: в чем заключается сущность живого и каково его происхождение? Поистине чудесными представлялись совершенные в своем разнообразии создания живой природы. Поэтому первоначально сложился взгляд на наблюдаемый порядок в природе как на разумный, целесообразный, т. е. так или иначе обожествляющий природу. В противоположность этому взгляду еще в рамках античной натурфилософии живые организмы мыслились возникшими естественным образом в результате соединения вечных и неизменных начал - "семян", элементов, атомов. С возникновением классического естествознания (15 в. ) сущность живого пытались исчерпывающе объяснить объективными законами механики, а также физики или химии. В медицине этого периода (16-18 вв. ) господствовали концепции ятромеханики (ятрофизики) и ятрохимии. Сведение сложных законов жизнедеятельности к относительно простым законам механики, физики и химии именуется также механицизмом, к-рый является характерной чертой домарксовского метафизического материализма.

Отправные принципы Диалектико-материалистической стратегии в познании сущности живого были определены разработанной Ф. Энгельсом классификацией основных форм движения материи (механическая, физическая, химическая, биологическая и социальная). Преодолевая крайности механицизма и витализма, Ф. Энгельс дает определение жизни: "Жизнь есть способ существования белковых тел, и этот способ существования состоит по своему существу в постоянном самообновлении химических составных частей этих тел" (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, с. 82). Качественное своеобразие живого он связывает прежде всего с материальным носителем - белком. Но сам по себе химически чистый белок является неживым. Поэтому речь идет о том, что белок представляет собой "самый существенный носитель образования клеток... " (там же, с. 611). Иначе говоря, белок есть материальный носитель образования органической целостности, и только органическая целостность обладает способностью самообновления своих составных частей и самостоятельной силой реагирования. Обобщение достижений химии в сфере синтеза органических веществ помогло Ф. Энгельсу сделать вывод, что жизнь должна была возникнуть химическим путем. Ф. Энгельс рассматривал возникновение жизни как длительный исторический процесс превращения химической формы движения материи в биологическую.

Диалектико-материалистическое введение к научно-аналитическому решению проблемы возникновения живого нашло свое воплощение в гипотезе А. И. Опарина, к-рый изложил ее основы в книге "Происхождение жизни" (1924). Им впервые разработана научная программа оригинальных модельных опытов с коацерватными каплями (или пробионтами) для объяснения возникновения и совершенствования обмена веществ. В современной науке существует ряд более или менее равноценных гипотез, объясняющих происхождение жизни на Земле. Все они объединяются общим методологическим подходом - сознательным или стихийным использованием диалектики.

Исследование биол. объектов как органически целостных систем неразрывно связано с анализом еще одного фундаментального свойства живых организмов - их органической целесообразности, внутренней активности. Биол. наука доказала возможность познания органической целесообразности на основе раскрытия ее материальных причин, не прибегая к телеологическому постулату об идеальной "внутренней цели", якобы направляющей и одухотворяющей живые организмы. Впервые это удалось сделать Ч. Дарвину. Он неопровержимо доказал, что органическая целесообразность формируется в результате эволюционного приспособления видов к условиям их существования. Эта целесообразность относительна и, согласно дарвинизму, не выпадает из цепи материальных причин, но не укладывается в прокрустово ложе механистического детерминизма, признающего лишь необходимость и полностью исключающего случайность в причинно-следственных изменениях. Механистический детерминизм выражает отношения простейшей причинной связи, к-рая не может быть отброшена научным знанием вообще. Однако при анализе органической целостности механическая причинность оказывается недостаточной, ибо выступает лишь как одна из частных форм причинной связи. Прогресс биологии привел к развитию понятия "детерминизм" до уровня диалектико-материалистического понимания причинно-следственных отношений.

Переход к диалектическому пониманию органической детерминации был осуществлен Ч. Дарвином (хотя он делал это зачастую непоследовательно). Он исходил из признания объективного характера случайности и ее диалектической связи с необходимостью. Эта сторона дарвиновского учения была высоко оценена Ф. Энгельсом. Новый вид причинной связи, обнаруженный Ч. Дарвином, имеет в своей основе случайность как форму проявления необходимости (или необходимость, прокладывающую себе дорогу через массу случайностей). Именно такова природа той изменчивости организмов, к-рая зависит от специфических особенностей их внутреннего строения и к-рая была названа Ч. Дарвином неопределенной изменчивостью. Случайный (не детерминированный непосредственно и однозначно внешними условиями) характер этих изменений не нарушает причинной закономерности эволюции. Закономерность, обнаруживающаяся в неопределенной изменчивости, имеет, однако, статический характер и не может быть заменена строго однозначной (динамической) закономерностью.

Исследования в области теоретической биологии показывают, что вопрос о потенциальных возможностях (и, следовательно, пределах) развития живой природы, встающий в связи с возникновением социальной формы движения материи, остается пока вне поля зрения ученых. Вывод очевиден: в современных исследованиях необходим учет того места, к-рое занимает биол. форма движения материи не только по отношению к низшей (химической), но и к высшей (социальной) форме. Этот наглядный пример лишний раз подчеркивает, что диалектика - неотъемлемый и незаменимый компонент теоретизации науки.

Мировоззренческие и методологические проблемы медицины.

Современная медицина представляет собой обширную и глубоко дифференцированную отрасль научного знания. В объекте ее изучения - человека - как в своеобразном фокусе сходятся все формы движения материи. Познавательные интересы медицины простираются от молекулярного и клеточного уровня морфофизиологии человека до социально-политических и правовых норм человеческого общежития. Широта познавательных интересов медицины беспредельна; со времени возникновения экспериментирующего естествознания она в своем теоретизировании исходила из принципов механики, физики и химии; со второй половины 19 в. медицина в своих теоретических установках рассматривается как ветвь биологии. Поэтому наиболее распространенные воззрения в сфере философских вопросов современной медицины исходят из принципа теоретической и методологической общности биологии и медицины. Однако основополагающие понятия медицины - здоровье, норма, болезнь, этиология, патогенез, нозологическая единица и др. - пересекаются или стыкуются с целым рядом понятий биологии, но по своему содержанию не сводятся к ним и не поглощаются ими. Таким образом, история и современное состояние мед. знания выдвигают вопрос о научном статусе медицины.

Основания взаимосвязи медицины со смежными науками. Безотносительно к решению вопроса о научном статусе медицины можно с уверенностью утверждать, что она всегда была и всегда будет во взаимодействии со всем развивающимся комплексом естественных, общественных и технических наук. Несомненная взаимосвязь медицины с другими науками фактически определяется уже тем, что человек как объект медицины представляет собой высшее единство, связывающее в неразделимое целое все пять основных форм движения материи. Именно поэтому медицина, опираясь на известные закономерности низших форм движения материи, может разрабатывать методы диагностики и лечения болезней, основанные на принципах механики (напр., баллистокардиография), физики (напр., электрокардиография, различные методы физиотерапии) и химии (напр., клинико-лабораторные анализы). Причем в разработке методов диагностики и терапии главная проблема заключается в раскрытии нормативно-физиол. или патол. значения механических, физических и химических свойств и процессов в организме, производных от закономерностей целостной жизнедеятельности. И только медицина, а не механика, физика или химия, способна квалифицировать механические, физические и химические параметры целостной жизнедеятельности как причастные состоянию здоровья или состоянию болезни. При такой бесспорной связи медицины с механикой, физикой и химией никто, однако, на сегодня не утверждает ее теоретическую общность с ними, хотя в свое время теоретическая медицина растворялась в каждой из них точно так же, как в наст. время она теоретически объединяется с биологией.

Отношения медицины с биологией неизмеримо сложнее, чем с другими отраслями естествознания. Открывает проблему их взаимосвязи тот неоспоримый факт, что человек представляет собой живое существо. Чтобы понять реальные особенности жизнедеятельности человека, медицина не вправе пренебрегать прописными истинами биологии. Она не может не считаться с непреложным, хотя и не очень популярным на сегодня, положением эволюционной теории о том, что человек есть биологически невероятное существо. Это означает, что особенности его жизнедеятельности не выводятся непосредственно из биол. закономерностей и не являются их непрерывным продолжением. Поначалу человек предстает как биол. объект, но далее следовало бы признать, что этот объект является биологически сложным, но не биологически сложившимся. Если исходить из принципа теоретической общности медицины и биологии, то сливаются в непрерывное единство биол. предпосылки антропосоциогенеза и его небиологически сложившийся результат. Абстрагируясь от истории становления человека, этот принцип объединяет биологию и медицину по наглядному "срезу" их тесного переплетения и "отсекает" при этом наиболее специфичные особенности как биологии, так и медицины.

Специалисты указывают, что биология встала на твердую почву науки в значительной мере благодаря тому, что "Дарвин разглядел принципиальные различия между физиологическим процессом изменения особей (индивидуальной изменчивостью) и историческим процессом изменения органических форм (историческими изменениями)" (История эволюционных учений в биологии. Под ред. В. И. Полянского, Ю. И. Полянского. М. -Л., 1966, с. 194). Сравнительно недавно сформулирован четкий до жесткости методологический принцип запрета, согласно к-рому "сведение исторических закономерностей эволюции к физиологическим методологически порочно" (К. М. Завадский, А. Б. Георгиевский, А. П. М о з е л о в и др. Ф. Энгельс и дарвинизм. Вопросы философии, 1970, № 11, с. 79). Весьма характерно, что К. Маркс считал возможным рассматривать самое общее отличие "человека вообще" от животного именно "с физиологической точки зрения" (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. II, с. 366). Сложившаяся в процессе развития трудовой деятельности телесная организация людей обусловливает их трудовое, а не приспособительное отношение к остальной природе. В этом смысле труд есть способ существования человеческой жизни. Процесс труда, по определению К. Маркса, "есть... всеобщее условие обмена веществ между человеком и природой, вечное естественное условие человеческой жизни... ", т. е. процесс, без которого "... не был бы возможен обмен веществ между человеком и природой, т. е. не была бы возможна сама человеческая жизнь" (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, с. 195 и 51). ,

Труд есть естественная деятельность человека, не существует вне взаимодействия между людьми и предполагает их совместно-разделенную деятельность, к-рая составляет основу общественно-исторических (социальных) закономерностей. В этом смысле правомерна постановка проблемы соотношения физиологического и социального в жизнедеятельности отдельного индивида. Противоречивое же соотношение биологического и социального возникает и разрешается в процессе антропосоциогенеза. Антропофизиология, к-рая развивается на трудовом основании, содержит в себе биол. закономерности. Вероятно, именно поэтому медики не могут не вкладывать в биол. терминологию физиол. смысл. Таким образом, медицина, изучая жизнедеятельность живого человеческого индивида, имеет дело с закономерностями антропофизиологии. Специфика последних не позволяет подменять их биол. закономерностями и теоретически объединять биологию и медицину.

Нередкое отождествление патол. процесса с общебиологическим позволяет именовать теорию патологии общебиологической теорией или считать ее разделом общей биологии. Единственной объективно существующей предпосылкой слияния такой теории патологии с биологией является наличие у растений и животных отдаленных аналогов "жизни больного человека" в форме неприспособительных морфозов. Отдаленность этих аналогов состоит в том, что, будучи, по определению, неприспособительными, они соответствуют норме реакции вида (И. И. Шмальгаузен). Отсюда следует весьма простая строго биол. истина, согласно к-рой биологически закономерно приспособленным является все то, что живет (Р. С. Карпинская). На фоне таких истин приверженцы биол. сущности болезни вынуждены привязывать болезнь к биол. закономерностям лишь неким отрицательным образом, напр. трактуя ее как нечто направленное против жизни. Однако это нечто, направленное против жизни, в строго биол. понимании представляет собой ту же самую жизнь или даже форму утверждения жизни в том биологически закономерном отношении живого с живым, к-рое, в частности, с необходимостью предполагает, что жизнь одного вида подавляет жизнь другого вида (пищевая конкуренция, отношение хищник-жертва, паразитизм и т. д. ).

Медицина же с античных времен не рассматривает болезнь как нечто, направленное против жизни. В болезни она видит закономерный способ сохранения жизнедеятельности в неблагоприятных условиях. Клин. медицина не смешивает болезнь со здоровьем, физиологию с патологией. Подобного рода смешения различных состояний и процессов неизбежны на почве теории патологии, организуемой понятием "патологический процесс" в его биологической, а не в клинической интерпретации. Клин. патология не исключает патол. процесса, но она строится на нозологической (или синдромной) определенности заболевания.

Таким образом, и сегодня отнюдь не устарело давнее положение И. В. Давыдовского о том, что в теории патологии "высшим, объемлющим понятием остается понятие болезни, или нозологической единицы, которая не только включает в себя те или иные симптомокомплексы и синдромы, но которая, кроме того, учитывает и всю сумму этиологических и патогенетических моментов" (И. В. Давыдовский. Врачебные ошибки. Советская медицина, 1941, № 3, с. 6). Это "высшее, объемлющее понятие" составляет добротную основу для построения такой теории патологии, конструктивным принципом к-рой станет нозологический принцип и к-рая не уведет от необходимости доказательно ответить на вопросы, почему и как, "на каком "законном" основании существует гипертония, шизофрения, рак желудка и все прочее, составляющее содержание предмета нозологии человека" (И. В. Давыдовский. Проблема причинности в медицине. М., 1962, с. 135). Ответов на подобные вопросы от концептуально-биологической теории патологии ждать не приходится, ибо отбросив нозологический принцип, она не способна сколько-нибудь последовательно объяснить, почему "болезни как нозологические категории" предстают "социально-гигиеническими проблемами" (там же, с. 125).

Дать ответы на поставленные вопросы может лишь единая (общая, или целостная) теория медицины, к-рая на сегодня тоже не существует, но "вчера" о ней и речи быть не могло. Только в самое последнее время идея единой теории медицины выдвигается отдельными философами, исходящими, в частности, из того, что такая теория может быть построена только при условии, что медицина станет преимущественно профилактической.

Проблемы единой теории медицины. В ряду представлений, препятствующих пробуждению теоретического самосознания медицины, не последнее место занимает традиционное сведение теории медицины к теории патологии. Однако теория медицины не может исчерпываться теорией патологии, т. к. в состав мед. реальности входит не только болезнь, но и здоровье. Более того, искомая теория медицины будет заведомо несовершенной, если она предстанет в варианте теории болезни и здоровья, ибо здоровье с фактической и логической точек зрения является первичным по отношению к болезни. Поэтому единая теория медицины должна открываться теорией здоровья.

Теория патологии вне теории здоровья была, есть и будет описательной концепцией, не способной подняться выше эмпирического обобщения. С оформлением же теории здоровья теория патологии может стать логически выводимой (дедуктивной) теорией и, следовательно, способной не только объяснять наличную патологию "задним числом", но и доказательно предвидеть возможность возникновения того или иного заболевания. Если, напр., ядром будущей теории здоровья окажется имеющееся в арсенале медицины понятие "должная норма", то из такой теории может выводиться, прогнозироваться и, следовательно, практически предотвращаться возможно-должная патология. И единственно надежным гарантом корректной постановки проблемы здоровья являются воззрения клин. медицины. Организованное нозологическим принципом клиническое мышление выводит к состоянию здоровья, не отождествляя его с болезнью. Оно предполагает генетическую связь болезни со здоровьем, да и со всем образом жизни индивида. Не следует забывать о том, что диагностические задачи клин. медицины не исчерпываются дифференциальным диагнозом болезней, а включают в себя и доказательный диагноз здоровья. В связи с этим следует отметить, что содействовать познанию явлений, наблюдаемых в клинике, призван не только обособившийся от нее раздел экспериментальной патологии, но и комплекс сан. -гиг. дисциплин с его ориентацией на познание нормативно-физиологических закономерностей.

Исторической предпосылкой формирования этих дисциплин послужила зародившаяся в недрах клин. мышления идея профилактики болезни. Историко-генетическая связь клин. медицины и гигиены настолько тесна, что при организационном обособлении последней (вторая половина 19 в. ) клиницисты усматривали в ней лишь часть терапии. При этом необходимо должным образом оценить научную объективность и самокритичность клин. мышления, к-рое отдавало пальму первенства гигиене и профилактике болезней, отодвигая на второй план собственно леч. медицину. Нетрудно проследить, как уже с конца 18 в. отечественные клиницисты выдвигали и развивали мысль о том, что леч. работа не может искоренить болезни, победоносно спорить с недугами масс может только гигиена. Они связывали будущее медицины с медициной предупредительной.

Возникновение социалистического здравоохранения и организационное воплощение в нем принципа профилактики болезней не только положило начало этой будущей медицине, но и объективно способствовало осознанию ее научно-теоретической самостоятельности. Принцип профилактики может стать конструктивным принципом разработки единой теории медицины. При этом он не отменяет, а сохраняет конструктивность нозологического принципа, ибо оба принципа взаимосвязаны. Их взаимосвязь легче показать, отталкиваясь от практики леч. медицины.

Восходящая к античной медицине идея профилактики болезней находит конкретное воплощение в открытии англ. врачом Дженнером принципиальной возможности предупреждения оспы (к-рая ныне полностью ликвидирована на нашей планете). Это открытие стимулировало научный поиск средств предупреждения других инфекционных болезней. Достигнутые на этом поприще успехи доказали плодотворность идеи профилактики, воплотившейся в форме нозологически специфичных превентивных мероприятий. Именно в этой форме принцип профилактики экстенсивно расширялся и переносился на наиболее распространенные неинфекционные заболевания (сердечно-сосудистые, онкологические, психические и др. ). В научно-теоретическом плане важно подчеркнуть, что принцип профилактики здесь, безусловно, связан с нозологическим принципом и как бы подчинен ему. Эффект сохранения здоровья предполагается достижимым как суммарный результат предупредительных мероприятий против каждой нозологической единицы в отдельности.

Однако медицине хорошо известно, что состояние здоровья не исчерпывается отсутствием болезни или совокупности болезней. Поэтому принцип профилактики может развернуться в своей саногенетической полноте лишь тогда, когда ставится задача охраны здоровья здоровых. Для реализации саногенетического компонента принципа профилактики необходимо прежде всего раскрыть в научно-теоретическом плане предпосылки незаболеваемости. Данной проблеме медицина уделяет неоправданно малое внимание. Раскрытие механизмов незаболеваемости не может абстрагироваться от нозологического принципа и вместе с тем выводит к анализу тех особенностей наличного состояния здоровья, к-рые объясняют, почему при всех прочих равных условиях не возникает то или иное заболевание. Предметом научно-теоретического анализа здесь становятся закономерности сохранения или воспроизведения наличного здоровья, а принцип профилактики в рамках взаимосвязи с нозологическим принципом приобретает по отношению к нему ведущее значение. Точнее говоря, содержание принципа профилактики раскрывается во всей полноте, т. к. оно действительно не исчерпывается только предупреждением болезней (нозологический аспект), а предполагает в идеале укрепление и развитие здоровья (саногенети-ческий аспект).

Разработка теории здоровья совершенно необходима для практического обеспечения идеала профилактики, т. е. для укрепления и развития здоровья. Конечно, такой идеал профилактики достижим лишь в отдаленной исторической перспективе. И тем не менее к нему необходимо стремиться, дабы не отдалить эту перспективу и поднимать наличную практику профилактики до теоретически обоснованного и принципиально достижимого уровня.

Принципиально достижимая полнота реализации идеала профилактики требует повсеместной установки на неуклонную нормативно-медицинскую рационализацию условий труда, быта и отдыха людей. Для этого недостаточно интуитивного или практического разумения, а необходима строго научная теория здоровья. Естественно, что реализовать будущую теорию здоровья возможно лишь в условиях социалистического общества, где забота об охране здоровья народа рассматривается как важнейшая социальная задача. XXVII съезд КПСС подчеркнул: "Охрана и укрепление здоровья советских людей - дело первостепенной важности. Проблемы здоровья мы должны рассматривать с широких социальных позиций" (Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советского Союза. М., 1986, с. 49). В свою очередь, широта социальных позиций должна получить предметно-медицинскую конкретизацию в теории здоровья, а следовательно, и в единой теории медицины. Такая теория должна преодолеть традиции натурализма в общей патологии, с оправданием созерцательности теоретической мысли и практическим смирением перед стихией "чисто природных" закономерностей. Классики марксизма, однако, полагали, что имеющая место при существующих общественных отношениях физическая и интеллектуальная изуродованность индивидов "... возникла исторически и точно так же историческим развитием может быть снова уничтожена" (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, с. 426). Этот исторически обоснованный прогноз станет действительностью тем раньше, чем успешнее будет развиваться вся система отраслей медицины - от мед. генетики до мед. этики. Но при этом для каждой отрасли медицины непременным мировоззренческим и методологическим введением должны служить социальные или социально-исторические "измерения" жизнедеятельности человека.

См. также Медицина.

И. Т. Фролов, С. А. Пастушный, В. Д. Жирное.


Краткая Медицинская Энциклопедия, издательство "Советская Энциклопедия", издание второе, 1989, Москва


Поделитесь в социальных сетях:








Рейтинг@Mail.ru
Главная  Новости  Каталог  Книги  КМЭ  Форум

ТУ  Гербарий  Golkom-Balance  Golkom-Post


Copyright © 2002-2017 "Библиотека природы"
По вопросам размещения рекламы на сайте: info@golkom.ru


Rambler's Top100